И я вдруг увидела. Вернее, мне помог Мэн. Размешивая кофе в чашке у солёного моря и запахом сосны в разговорах…

Я уже понимала, что мужчина, который доказывает что-либо своей женщине это подросток, который спорит со своей матерью. Взрослый мужчина не спорит со своей женщиной. Он берет ее на руки, забрасывает на плечо и уносит в дом.

А мальчишка хочет ей доказать, что ее лицо может быть другим, ее взгляд может быть другим, ее поведение может быть другим. И, главное, непременно должно.

Сначала я думала, что это полный идиотизм. Ну в самом деле, как можно так цепляться к тебе, чтобы ему наконец-то стало комфортно? Конечно, с головой не в порядке.
Такой надрыв, такой искренний напор, столько чистого желания, только бы ты превратилась в Неё. Главное, чтобы не была собой, как ты есть, а была бы ею. Его Идеальной Женщиной.

И он говорил о ней. О том, как он жаждет женщину, которая раствориться в нем, отдастся ему целиком, которая сделает его королём. И что ему не везёт с такими женщинами. Что он выбирает непременно тех, кто неудовлетворён им.

Я мучила его вопросами откровеннее не бывает. Мы всегда разговариваем только так, потому что нам плевать друг на друга, мы не хотим друг другу нравиться. Мы посылаем друг друга и годами не общаемся. А потом вдруг открывается дверь и оп — улыбка шире лица)) Мэн, он такой.

Вчера он рассказал мне то, за что я думаю каждая женщина носила бы своего мужчину на руках сама. Нет, серьёзно, мужчине трудно быть откровенным, он сам боится своей сути, он задавлен социумом и необходимостью соответствовать тридцати трём канонам. Давление сильнейшее и особенно в области «держи, сука, лицо, будь мужчиной».

И вот этот мужчина рассказывает тебе такое. Это такой момент, интимнее которого бывает только взаимное проникновение. Спасибо тебе за это.

Он начал говорить, что испытав близость, мужчина (конечно это только его сказка и к вам, мужики, не относится) хочет, чтобы она светилась постоянно. Так, чтобы он знал, что именно он сделал ее такой.

Он!!! Тогда он — король.

Версия о том, что не он ее делает такой, женщина сама чувствует и наслаждается, не прошла. Оба признали, что наслаждается-то она в его руках.

Ну хорошо, зачем тогда, спрашиваю я, зачем тебе это постоянство, посветила и пошла заниматься своими делами. А он пусть идёт в свой мир за подвигами, пусть немедленно отправляется реализовывать полученный в паре потенциал! Чтобы духу его не было!

Вечером встретятся и снова будет свет.

Нет же, он будет смотреть на тебя, ждать от тебя, прислушиваться к тебе и… повисать на тебе своими правилами и желаниями! Что за занудство и желание получить двадцать четыре часа и семь дней в неделю оскал приветственной улыбки на лице?!

Мы почти кричали. У нас так бывает. И вдруг Мэн уставился в стол и сказал.

Потому что я, как мужчина, испытал такое блаженство от растворения в ней и от ее принятия, от погружения в неё, что и сотой доли не могу вернуть ей в ответ.
Я никогда не смогу наполнить ее таким же.

Она может. Я — нет.

Я испытываю необходимость, потребность, инстинкт какой-то сделать что угодно, лишь бы она была счастливой. И когда у неё на лице нет принятия, когда она в себе, когда она грустна или зла, я думаю что все это… из-за меня.

Что я… не справился.

…Мне стало грустно. Жалко Мэна. И на вопрос как может быть жалко взрослого мужчину, я поняла, что передо мной … подросток.

Он рассказывал про свою мать, про то, как она постоянно пилила отца, про то как он всегда и при любом раскладе был не прав, как она знала все его точки и умела сказать так, что он только хлопал глазами или с криком разбивал руку об стол и выбегал из дома…

И я видела этого подростка, который наблюдал расколотого мужчину, и не знал что с этим делать. Совершенно не знал.

Он знал, что когда мать довольна, лучше атмосферы в доме не бывает. Пахнет обедом, солнечный свет гуляет по кошке на шкафу, на столе стоят цветы от его отца и мама ну совсем как девчонка… Он чувствовал себя счастливым. Несколько раз в своей жизни, но счастливым так, что ну просто через край и на улицу…

Он решил, что мама должна быть только такой. И если мужчина может, он сделает ее счастливой. Исцелит ее морщинки на лбу, между бровей, поднимет вверх уголки губ и зажжет в ее глазах истинную маму. Она есть, просто спряталась глубоко внутри…

И вот он уже делает все, доказывает ей да и отцу, что он самый лучший, самый крутой, всемогущий, он бросит к ее ногам сотню буйволов и будет ставить на стол цветы каждый день…
Не потому, что отец плохой. Батя супер. Просто не прав иногда, а иногда сильно не прав. На самом деле нормальный он, только вот бы ему чуть-чуть быть сильнее. Ответить ей на ее занудное пиление с утра. Да, драться нельзя, и больше не пить, но лучше бы он все же как-то мог постоять за себя. Отца жалко. Мужскую энергию жалко. Делает все, что может, за что.

Это самое «за что», и ожидание прекрасной маминой довольной улыбки… спаялось.

И вот он уже делает все, что можно, для своей женщины. И даже нельзя. И теряет себя. И уже почти растворился и она начинает смотреть на него с презрением, потому что ну как смотреть на человека, который разбрасывает себя направо и налево и который не нужен сам себе?

И, не в силах решить этот внутренний конфликт, он ждёт ее признания. Ждёт ее похвалы. Ждёт ее принятия. Ведь именно тогда, когда она станет постоянно довольной, он будет знать, что он доказал. Все, что угодно, но только получить именно это. Что, спрашиваю, как наркоман?

Да, говорит, наркоман. Ничего уже не хочу, хочу только ее довольного взгляда и призыва, и хочу ее оргазмов, потому что я верю тогда, что это я ее открыл и я тогда хорош. И пока ее энергия благодарности бьет ключом от довольного лица, я счастлив. А как только ее улыбка и стоны заканчиваются, я боюсь. Боюсь б…, что она скривит губы или наморщит лоб!

Потому что я тогда снова чувствую себя…. виноватым. За то, чего у неё нет. За то, что я не смог ей дать. За то, что я… не сделал ее счастливой.

Глаза уже были небесно-голубого цвета, они у него всегда такие, когда он плачет. Слез нет, просто небесная боль…

Боль мальчишки за себя, за отца, за мужскую энергию, за то, что не смог ничего изменить в ее жизни. В жизни своей самой первой и самой важной женщины.
И мужчины, который понял, что отпускает эту боль с любимой только в тот момент, когда она полностью открыта ему после оргазмов.

Который осознал, что требует невозможного и сердце любимой призакрывается, особенно при походах в Мир, потому что нельзя, невозможно иметь открытое сердце для всех, а сидеть у его ног она не в силах…

Он понял, что она открывается только ему, но это путь каждый раз. Что не будет никакого железобетонного подтверждения принятия на всю жизнь. Что каждый раз нужно открыть и бережно закрыть, с верой и осознанием, что это открытое именно для него сердце. И что оно обязательно отзовётся каждый раз, на его искренний зов.

Я видела мужчину, который небесной прозрачностью глаз плакал о подростке, который прощался с мамой. Который отпускал.

Ее.

Отца.

Себя.

И понимал, что он ничего не изменил. Что это было не в его силах. Да и не могло быть. И что Любовь это не сделать для нее все. Любовь это смотреть, как злится или даже страдает другой, и любить его даже в этом. И что если ты ничего не можешь сделать для неё, ты можешь … просто любить. И ты любишь. Всем сердцем. А роли и задачи у тебя другие.

И вообще-то каждый отвечает за себя. И это задача мамы сделать себя счастливой. А его задача идти по дороге жизни дальше и сделать так, чтобы его счастье не зависело ни от кого.

Сделать так, чтобы он был в порядке и улыбался не когда его женщина рядом счастлива. А просто улыбался. Сам. А она успокаивала свой хаос рядом с ним. Потому что если кому и быть столбом и опорой в паре, то это ему.

Тогда исчезает потребность заглядывать в чужие глаза. Исчезает комплекс вины. Возникает чувство принятия и веры в ее Любовь. И не нужны доказательства. Ни лицо, ни взгляд, ни движения, все пустое. Фокус силы от признания себя внутрь, на внутреннюю опору в себе.

Силу быть собой и не угождать никому из чувства вины. Нет никакой вины. Нет. Это все игра.

Отключение от вековой вины и шаблона «Недовольная женщина — Виноватый мужчина» возможно.

Возможно силой прожитых эмоций, осознания, принятого решения, чёткого осознания что больше не нужно спасать никаких несчастных женщин. Это иллюзия, обман. Нет никаких несчастных женщин. Есть манипуляторы. И мама снимается с пьедестала и становится просто женщиной, которая жила по шаблону и генетической игре своих предков. И ничего ужасного нет в этом, это просто мама.

И каждая мама, как и каждая женщина, сама должна стать счастливой и имеет для этого не только все ресурсы, но и все права.
Когда наступает такое осознание, сбрасываются путы мужской вины.

И мальчишка становится свободным.

Тогда он чувствует свою силу, верит в мужскую энергию, понимает свою роль стержня в паре и не боится любого вихря эмоций. Он просто позволяет себе быть собой и любить. И принимает свою женщину такой, какая она есть. Знает, куда он идет и что делает. Способен принять любые решения и ответить за их последствия.

Он становится мужчиной.

Сильным, мудрым, красивым в своей истинной сути уверенности в себе королем.

У короля всегда есть его дело (королевство) и люди (королева и семья), где его личная сила приносит покой и безопасность.

Теперь он не ищет этого от женщины.

Теперь он создает и отвечает за это сам.

Грустная улыбка играла на губах Мэна. Он принимал себя…

Он также благодарил всех своих женщин, которые своим недовольством показывали ему на его боль и давили на незакрытую рану.

Ту же, которая вонзила самый острый кинжал прямо в эту боль, он посылал к черту ))

Было тихо-тихо и похоже, что-то открывалось, разворачивалось, и было готово пролиться дождем обновления и подуть ветром перемен. Здесь и сейчас.

Благодарю тебя. За возможность к этому прикоснуться.

Елена Пономарева